НЕ КНЯЗЬ, НО — МЫШКИН

В УЕЗДНЫЙ ГОРОД НА ПОЛНОПРИВОДНОМ С-КЛАССЕ

Николай Ушанов

…Высокая колея, фартук бампера толкает перед собой небольшой снежный бурун. Тяжеловато, но едем. Уже обратно. В город Москву из города Мышкин. По замерзшей реке Волге. Мимо двух паромов, что вмерзли в берег на зимней стоянке. А под нами 15 сантиметров льда, 15 метров воды и окраина старого Мышкина на дне.

Среднестатистический мышкинец с самого рождения передвигается по замерзшей Волге как по асфальту. И ничего не боится. В любую погоду шурует он по льду, в любом состоянии — по пьяни, с бодуна, по трезвому; пешком, на дровнях, на тракторе, как угодно — только пыль снежная из-под хвоста. Для него это обычное дело. Это нам, жертвам урбанизации, крепышам, замученным небывалым прогрессом и высочайшим комфортом, такой способ передвижения в диковинку, а они-то, как говорится, на этом спят. И — слышь, фотограф ты мой ненаглядный — лед же не проломится под нами, верно? С-klasse ведь легкий, намного легче вон той «Газели», что клюнула носом в колею на льду? И ничего страшного, что кое-где рядом с дорогой замерзшие полыньи… В них кому-то когда-то не повезло.

Меня все спрашивали, почему именно Мышкин? Откуда такие фантазии, какой этот самый тебе это самое посоветовал? По понятным причинам особый интерес проявляли в московском представительстве DaimlerChrysler — они дали нам машину. Дескать, куда вас несет, господа журналисты, в какой такой город Мышкин, это же конец географии! Бедная, типа, «цешка», ей придется очень туго, прощай милая симпатичная машинка и т. д. Может, куда поближе рванете, перестанете умничать?.. Короче говоря, плач Ярославны, вселенская скорбь по князю Игорю. Да оно и понятно — переживают за вверенное имущество. Но мы-то на самом деле и не умничали вовсе. Просто понравилось название и все. Судите сами: первая ассоциация — с «Идиотом» дедушки Достоевского, вторая — с Микки Маусом, третья — почему-то с подмышкой. И далее по нисходящей. Как после этого туда не поехать?

Поскольку зима, короткий световой день и неприятные дорожные условия, план наш был прост — доехать к вечеру до Ярославля — чуть меньше 300 км от Москвы — переночевать там и раненько утречком рвануть через Углич в Мышкин. Через Углич потому, что плотина — она же мост на другой берег — есть только там. В Мышкин же можно попасть либо на пароме, либо — зимой — только по льду. Так вот, от Ярославля до Углича — 100 км, от Углича до Мышкина — 40. По прикидкам — час-полтора езды. Самонадеянные мы, конечно, люди, но об этом чуть позже.

До Ярославля домчали быстро, с комфортом и без эксцессов. Гостиница «Которосль». Стабильные «три звезды», хороший ремонт в номерах, охраняемая бесплатная автостоянка, сервис человеческий, 1500 рублей двухместный номер с телевизором, холодильником и сантехническими удобствами и, конечно, вечные звонки от навязчивых местных «мамочек», вежливых, как лоси из известного анекдота: «Алле, добрый вечер, господа! С девочками отдохнуть не желаете?» Три раза отказались, после чего звонки прекратились. Этажная тетя Люся, консьержка лет пятидесяти, покраснев, оживилась, когда я спросил о ценах на местные интим-услуги. «А вам что, надо?» И неудобно облокотившись на низенький столик, она как бы невзначай прикрыла необъятным бюстом мою тысячерублевую купюру, принесенную ей за водку-запивку-закуску — а вдруг сдачу давать не придется. Я бы назвал ее нянечкой, да язык не повернулся. Нет, говорю, нам не надо, просто любопытно. Выяснилось, что местный интимный час стоит порядка шестисот рублей, но для того чтобы привести к себе в номер плотскую утешительницу требуется ее еще и официально прописать за дополнительные 500 рублей. Маленькая проблемка, которую, по нашему разумению, и решает для граждан милая этажная Люся за ту самую скромную сдачу.

Утром, несмотря на приличное количество выпитой местной водки, голова оказалась удивительно свежей. И это радовало. Чего нельзя сказать про дорогу. Очищенной от снега оставалась полоса шириной в одну машину строго посередине. Разъезжаясь со встречными, приходилось залезать одной стороной на нечищеную обочину, а это, как известно, таит в себе опасность — кто знает, что за покрытие там, под снегом. Но вроде пронесло. И мерсовский полный привод, вооруженный системой курсовой устойчивости, помогал выдерживать более или менее высокую среднюю скорость. К ее работе, правда, пришлось поначалу приспосабливаться, поскольку срабатывала она несколько неожиданно, резковато выпихивая машину из заноса, но потом все пошло как надо. С первого раза найти в Угличе поворот на плотину оказалось делом невозможным. Дважды мы проехали по главной улице города взад-вперед, наивно поискали указатели и, наконец, решили не валять дурака, а спросить.

Плотина. Углическая ГЭС. «Волгострой», 1940 год. Архитектура имени Сталина. Едешь как будто мимо первых этажей одной из сталинских высоток в Москве. Слева — близкий лед водохранилища, справа внизу — Волга после плотины и великолепный вид на Углич. Лилипутские черненькие фигурки рыбаков на льду. До Мышкина — 40 км. Своим смешным названием Мышкин, говорят, обязан одному из многочисленных удельных князей. Как гласит легенда, спал некий князь себе тихонько на волжском берегу, спал долго, сладко и безмятежно и не ведал во сне, что лютые злодеи задумали извести его и спящему отрубить голову. Но выскочила, сказывают, из норки серенькая мышка, пробежала как бы невзначай по князеву лицу, тут-то он и проснулся. Глядь — а кругом враги! Схватил он меч свой верный и быстро их всех порешил. И место сие повелел назвать в честь своей спасительницы — Мышкин.

Мышкин стал городом только в 1991-ом. Чем он был до этого — непонятно. Понятно только, что до известной революции 1917 года любили Мышкин по всей Верхней Волге до беспамятства, поскольку славился он своими лоцманами и заводчиком Смирновым, тем самым, что придумал ныне всемирно известную водку имени себя. Еще из знаменитостей в городе жил детский писатель-природовед, автор книжки «Лесная газета», Виталий Бианки — страстный любитель детишек, всякой дремучей живности и футбола. Собственно, из-за футбола-то Бианки и жил в Мышкине, откуда родом были его друзья, братья-футболисты Бутусовы — личности легендарные в 20-е — 30-е годы. С ними вместе Бианки основал довольно успешно выступавшую футбольную команду. В местном краеведческом музее я даже прочитал название команды, но запамятовал. Но вот сам музей воистину удивителен, как и его отец-основатель по фамилии Гречухин. Человек — Александрийская колонна. Не в смысле роста — роста он обыкновенного — а в смысле культуры речи и образованности. Во время нашего разговора я вдруг отчетливо осознал, что для общения на равных мне явно не хватает диплома Царскосельского лицея и справки об окончании высших курсов в Вашингтоне. Поразительно! И очень неожиданно на фоне жутчайшей экономической и морально-матерной разрухи встретить такого необыкновенного человека. Начинал он музей сам, на собственные деньги, тащил туда все, что могло пропасть в руках многочисленных мародеров. С большим трудом, например, ему удалось спасти колокола с колокольни взорванного и затопленного Успенского монастыря, фрагменты ценнейшего иконостаса и другие предметы из окрестных, уже неоднократно ограбленных церквушек. Еще в его ведении — «Музей Мыши», который привлекает, в основном, детей. Оба музея на самоокупаемости, отопление есть только в «Музее Мыши», состояние домов плачевное, но… Тем не менее, популярность данного музейного комплекса растет, и создатель его полон оптимизма. Жаль вот только, что в муниципальный Музей валенок мы не попали — в этот день он по какой-то непонятной причине был закрыт. А я так хотел прикупить там себе новые валеночки, белые, на резиновом ходу, да с узорами на голенищах… Не вышло, да ладно. А так Мышкин — обычное купеческое поселение, улицы квадратами, дома кондовые, добротные, в полтора-два этажа, по большей части деревянные. Два храма, которые обещают уже в этом году передать церкви. Новых строений нет вообще, даже своих стандартных «черемушек» нет — пары коробок-пятиэтажек с домом быта. И занятия у местного населения стандартные — или пьют, или сидят, или работают милиционерами да шоферами. И жизнь течет здесь неторопливо, плавно, величественно и вечно, как сама Волга.

Вот, кстати, напоследок интересный момент — милиция остановила наш C-klasse всего один раз за всю двухдневную поездку и то только для того, чтобы спросить, какую температуру воздуха показывает наш мерседесовский термометр. Минус одиннадцать, говорю. И они, такие оба на посту с красными лицами, в полушубках, в галошных валенках, в рукавицах, от всей души поблагодарили нас за вовремя предоставленную информацию и пожелали счастливого пути. Жалко их было от души, служивых.